Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

***

Утром я проснулся сам, самостоятельно спрыгнул с печки, умылся у рукомойника.

Свежая моя одежда лежала на лежанке – грелась. Я натянул тёплые штаны, рубашку, сам, вспомнив, как это делал дед, застегнул подременник.

Со второго этажа спустился отец, тоже уже одетый. За спиной у него, как и у деда, стволом вверх смотрело ружьё, правда такое, которого я у деда раньше никогда не видел – ствол у него был в разы короче, а вот нижняя часть – значительно массивнее.

– О, уже встал, сын?! – сегодня отец выглядел уже не таким подавленным, как вчера вечером. – Не ел? – он кивнул на стол, где стояла крынка с молоком, прикрытая тряпочкой и кружка.

Я отрицательно помотал головой.

Увидев, куда я смотрю, отец скинул с плеча ружьё и стал объяснять:

– Это называется "ка-ра-бин", – он улыбнулся и протянул оружие мне, – На, подержи. Только он тяжёлый…

Я взял протянутое мне ружьё – "ка-ра-бин". Оно и вправду было очень тяжёлым.

Вошла бабушка.

Увидев то, что я держу в руках, она шумно уронила тарелки на стол, и полотенцем несколько раз хлестнула отца по лицу и рукам:

– Да вы с дедом оба совсем сдурели?!!! Дал ребёнку оружие!!! Ну-ка забери!

– Да ладно, мам, нормально там всё! – отец отобрал у меня своё ружье и с закрытыми глазами, так как бабушка продолжала хлестать его, закинул на спину. – Ладно, ладно, – продолжал он, под яростным напором отступая к сеням.

– А отец сейчас увидел бы?! – наступала на него бабушка, сильно сердясь, – Быстро кыш у меня на двор… Есть позову!

Отец ящерицей выскользнул на крыльцо.

– Вот, Бог устать не даёт… – бабушка села на лавку у стола и подозвала меня к себе, чтобы поправить не совсем правильно заправленную рубашонку, – Молочка попил? Налить тебе?

Я кивнул.

Наливая кружку, бабушка вздыхала и приговаривала:

– Вот дурень… Что один дурень, что другой… Ты-то уж не будь таким. Можно, сегодня со мной посидишь? Пускай одни едут.

– Нет, – ответил я и взял кружку двумя руками.

Скоро зашёл с улицы дед. От него пахло табаком, хлебом и помидорной ботвой – живя в городе, я ни за что не смог бы различить столь разные запахи.

– А чего Юрка там? – спросил дед, – Свиньям я задал…

– Юрка там… – вздохнула бабушка, – Пускай сидит. Юрка похлеще тебя будет… Если и Сашка так же пойдёт… – она погладила меня и отпустила от себя, похлопав по скамье рядом, – То старость не в радость… Сапоги бы хоть снял… Кликай его, готово всё. Только ружо своё пусть на дворе оставит.

– А-а-а, – непонимающе и невпопад сказал дед, вышел и вернулся с вдруг опять погрустневшим отцом.

Молча поели, собрались.

В лес мы шли вчетвером – верхом на Аннушке ехали мы с дедом, отец шёл слева, держась за седло. К его поясу была пристёгнута настоящая шашка. Не из тех, что висели на стене, эту он принёс откуда-то со второго этажа. Дорогу на этот раз дед выбрал другую, лошадь вёл сам. По пути они с отцом разговаривали – дед о своём лесном хозяйстве, отец – о работе на железнодорожном участке. Вскользь задавали друг другу вопросы. Отец снова заулыбался, пару раз хохотнул и дед.

Вдруг дед резко замолчал, и мы остановились. Отец, резко отпустив седло, шагнул влево и тоже, как вкопанный, встал.

– Косуля… – удивлённо сказал он.

Я завертел головой, но ничего не увидел.

– Не там, – прошептал дед, – Вон там, – и своей рукой повернул мою голову вперёд. А я продолжал ничего не видеть.

Вдруг, на фоне чуть покачиваемой ветерком листвы, как из ниоткуда, возникла… косуля. Мне показалось, что чем-то она была похожа на совсем маленького телёнка. Я смотрел и удивлялся – как я мог её не видеть раньше, ведь теперь она была передо мной как на ладони. Она была очень красивой и стройной, так мягко и нежно обкусывала маленький кустик, чуть пританцовывая левым копытцем, что я не мог ни выдохнуть ни вдохнуть. Ушки косули были похожи на заячьи, глаза – большие и выразительные, обрамлённые чёрными ресницами – как у нашей Аннушки. Вытянутая мордочка на длинной шее и вовсе напоминала лисью, а черненький носик был похож на кошачий…

Аннушка фыркнула, а косуля посмотрела на нас и …как по волшебству исчезла.

– Ушла, – констатировал дед.

– Влево ушла, вернее, ушли. Вдвоём, – подтвердил отец.

– Дед, пап, – шёпотом спросил я, – А как это она так исчезла?

– Умеют они так, – ответил дед. – К сожалению, многих это не спасает…

Через неделю отец уехал в город.

***

А начале июля в нашем "лесном семействе" из трёх человек произошли изменения.

"Изменения" привёл к нам Сергей Макарович – тоже егерь, подчинённый деда, чей участок находился семью километрами южнее. Звали эти "изменения" Даша, вернее, Дарья Сергеевна, 12 лет отроду.

Сергей Макарыч часто бывал у нас, и я хорошо его знал, хотя и не догадывался, что у него есть дочь. Оказывается, есть. До этого она жила у бабушки, в одной из башкирских деревень. А вот жены у Сергея Макарыча не было… Я не знаю, как так получилось, да и не особо тогда в силу своего возраста этим интересовался.

Кроме матери и дочери, других родственников у Макарыча не было, и после смерти бабушки, девочку хотели отдать в детский дом, пока кто-то из соседей не вспомнил, что у старушки есть сын, а у Даши – отец.

Перерыв вместе с приезжим участковым дом, нашли пачку переписки Макарыча с адресом самарского почтамта, через него связались с самим Макарычем и сообщили о страшной новости. Тот рванул в Башкирию, даже успел на похороны матери и, возвращаясь, привёз дочь с собой.

– С вашей-то работой… – говорили ему "умные" чиновничьи лица, – Пусть ребёнок учится в интернате, а вы будете его навещать…

– Не отдам! – упирался Сергей Макарыч и, возвращаясь в общежитие, прижимал к себе вздрагивающую и всхлипывающую единственную оставшуюся у него родную душу.

– Какие у вас там условия!? – почти смеялись ему в лицо представители от опёки, – Лес, медведи? Вы в лесу, а девочка одна?!..

– Не отдам! – спокойно, как опытный охотник, коим и являлся, отвечал он, – А медведей у нас нет. – и, возвращаясь, снова успокаивал дочь.

В итоге ему всё же пришлось связаться с дедом, чтобы тот приехал и помог разрешить ситуацию.

Выслушав Сергея Макаровича и увидев вместе эту